September 5th, 2005

1 dress

незыблемо

...у русской литературы плохая традиция.
Русская литература посвящена описанию любовных неудач.
Во французском романе герой - он же обладатель.
Наша литература, с точки зрения мужчины, - сплошная жалобная книга.

У французов героем был бы не Болконский, а Анатоль  Курагин.
Красавец и хам.

Кажется, принято шутить и слегка вольничать словом.
Итак.
Когда случают лошадей - это очень неприлично, но без этого лошадей бы не было, - то часто кобыла нервничает, он переживает защитный рефлекс (вероятно, путаю) и не дается.
Она даже может лягнуть жеребца.
Заводской жеребец (Анатоль  Курагин) не предназначен для любовных неудач.
Его путь усеян розами, и только переутомление способно прекратить его романы.
Тогда берут малорослого жеребца - душа у него может быть самая красивая - и подпускают к кобыле.
Они флиртуют друг с другом, но как только начинают сговариваться (не в прямом значении этого слова), бедного жеребца тащут за шиворот прочь, а к самке подпускают производителя.
Первого жеребца зовут пробником.
Ремесло пробника тяжелое, и говорят, что иногда оно кончается сумасшествием и самоубийством.

Оно - судьба русской интеллегенции.
Герой русского романа - пробник.

Виктор Шкловский. "Зоо или Письма не о любви". 1922 г.