April 14th, 2008

1 dress

(no subject)

Плотно общаюсь с русским народом. Сначала по почте, потом телефонные собеседования, потом с камерой. Угнетает.

Беременные, брошенные, безработные, инвалиды, вдовы, вдовцы, дети-дауны, дети-аутисты. Карлики. Военнослужащие. Проживающие в общежитиях. Проживающие вшестером в однокомнатной квартире.

Недалекие, глупые, очень глупые. Наивные. Наглые. Приехавшие покорять Москву. Залетевшие. Несчастные. Смирившиеся, унылые, замкнутые. Жизнерадостные. Счастливые. Шумные. Продавцы обуви, повара, рабочие Мосводоканала, бухгалтера, секретарши, автослесари. Милиционеры и милиционерки.

Очень много пишут беременные и декретные женщины. На самом деле, ужасает этот поток сознания: сто двадцать восьмое письмо подряд от бабы моложе меня, с текстом: «хобби — ребенок, смешные истории — однажды вася обкакался, пришли гости, так было смешно, интересы — рождение моей дочери. С этого момента жизнь обрела яркие краски». Мой мозг подвергается бомбардировке этим опрощением, в толстовском смысле этого слова, этой физиологичностью чужого бытия, посвещением своей жизни целиком функции воспроизводства. Я ощущаю свою неполноценность в том, что меня интересуют тексты Гертруды Стайн, атрибуция работ Гвидо Рени и проблема расщепления сознания. Что я, бля, выпендриваюсь вообще?

Яду Самбуки мне, самбуки!

UPD: Да, я иметь детей хочу. Но я не буду писать на телевидение, что самой смешной историей в моей жизни было, когда вася обкакался, и что до рождения ребенка в моей жизни не было смысла.