Шакко (shakko_kitsune) wrote,
Шакко
shakko_kitsune

Categories:

"Кармен" в Геликон-опере

Кармен косит под молодую Пугачеву, Хозе ходит с дубинкой и в мешковатой униформе с надписью POLICE, а массовку хоть сейчас отправляй в танцевальный партер «Алисы» или «Рамштайн». Вечная история любви от перевода на язык XX века приобретает дополнительный трагизм, в красоте не теряя.

Когда поднимается занавес, мы видим эксбиционистский секс и задний двор какой-то фабрики: глухую кирпичную стену с граффити, мусорный бак и покореженный остов автомобиля. Между мусором тусуются неформалы.


Легендарная опера Бизе — больше не о гордых цыганках, свободолюбивом таборе и великолепной корриде. И это удачно, потому что за полтора века, прошедших с момента ее создания, антураж этот немного поистерся. Кармен в платье для фламенко и с розой в зубах — скучный штамп туристической испанщины. Режиссер Дмитрий Бертман в своей постановке 1995 года постарался избавиться от пропахших нафталином классических образов и показать историю так, чтобы зритель вздрагивал, будто за просмотром «Криминальной России» телеканала НТВ.



Декорации не меняются в течение всего спектакля. Все время — внушающая уныние кирпичная стена. Главный инструмент создания единства между публикой и артистами — костюмы артистов. Их можно сейчас купить где угодно, на Арбате полно людей, одетых также. Хозе и солдаты — больше не великолепные драгуны из эскадрона. Это серая безликая масса в полицейской форме, с дубинками, в берцах. Те самые люди, которые стоят с лицами кирпичом в метро и разгоняют футбольных фанатов и «Стратегию 31». Когда из-за любви Хозе (Вадим Заплечный) дезертирует, измену родине ему прощаешь сразу. Потому что остаться в их рядах значит совсем опуститься, а ему так хочется вырваться из серой массы.



Подруги Кармен — больше не работницы табачной фабрики. Это девки в мини-юбках, шортиках, расползающихся колготках и атрибутике металлистов. То ли проститутки и наркоманки, то ли просто уличные тусовщицы и неформалки. На фоне их аппетитных ножек мужская часть хора (банданы, майки-алкоголички, ножички), однако, не блекнет. («Какие они все молоденькие!», воскликнули две пожилые дамы в одном ряду со мной, с придыханием разглядывая мускулатуру хористов). Первая сцена спектакля — полупорнографические обжималки всей этой шоблы у мусорных баков. Детей, короче, на спектакль не берите, там еще и дальше много двусмысленных сцен.



Сама главная героиня (Лариса Костюк) толпу держит силой личности. Отсылка, вряд ли ненамеренная, к образу молодой Пугачевой, с ее ботфортами и растянутым свитером, мгновенно убеждает нас в ее могуществе. Ведь вдобавок тут и отличный голос! А образ ее соперницы, невесты Микаэлы (Лидия Светозарова) тих и светел. Она носит плоские балетки, единственная девушка в этом беспределе сексапила и высоких каблуков, и ставит за Хозе тонкую православную свечку.

Цыгане торгуют наркотиками и, убив капитана полиции, прячут его тело в мусорном баке. А потом поджигают. Дым от сгоревшего мусора поднимается над сценой. Когда тот мир, который мы привыкли наблюдать на экране телевизора, обрушивается на нас посредством классической музыки, он становится намного страшнее. От оперы не отвести глаз, как будто и не знаешь, чем именно все это кончится. Арии заставляют стрррадать.

Премьера прошла в 1995 году, в 1996 году спектакль был награжден "Золотой маской". Двадцать лет назад это, наверно, смотрелось вообще ошеломительно.
Tags: опера
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 2 comments